Порча, сделанная на кислое молоко.



После этой порчи человек всегда и всем недоволен. Постоянно пребывая в плохом настроении, он ходит с кислым выражением лица. Окружающим тяжело находиться рядом с ним. Они невольно стараются избегать его. Семья у такого человека обычно разваливается — ну кто выдержит вечные придирки и брюзжание!

Порчу делают так. Берут только что сдоенное молоко, кладут в него коровью лепешку, завязывают кринку новым платком и закапывают в землю, говоря при этом заклятье:

Заклинаю молоко на коровье говно.
Скиснись! Скиснись молоко! Свернись!
С коровьим дерьмом сживись!
Скисай, свернись!
Добро во зло превратись!

Есть и другое способы. Можно, например, напоить человека кислым молоком — и он уже к вечеру будет ходить недовольный.

Судя по письмам, «кислая» порча известна многим. Вот только один пример.

«...Три года за мной ухаживал будущий муж. Познакомились мы на институтском вечере, так как учились в одном вузе. Юра мой был веселым и общительным парнем. Потом мы поженились, и я забеременела. Из-за этого он уехал на практику без меня. Там ему полагалось отработать три месяца. За это время он позвонил мне четыре или пять раз, а потом и вовсе пропал — ни писем, ни звонков. Сына я родила без него. Мужа я любила так сильно, что даже ребенок не мог меня удержать. Накупив смесей, я оставила Витюшку свекрови и поехала в ту деревню, где работал мой муж.

Деревня оказалась совсем небольшой — я быстро отыскала дом, где мой Юра снимал комнату. Зашла и застала там двух женщин: одну моего возраста, другую постарше — видимо, мать. Сказав, что Юра в поле, они предложили мне ощохнугь с дороги и пригласили за стол. Я страшно проголодалась и потому угощение съела безропотно, хотя и удивлена была несказанно: мать девушки налила мне в железную миску кислого молока и накрошила туда ножом кусочки черного хлеба.

— А что это такое? — спросила я.

Мне ответили:

— Обычное дело. Тюря называется. Не слыхала, что ли, о деревенской еде?

Я ответила, что слыхала, но есть не приходилось.

— Вот и поешь,— подвинула ко мне миску поближе мать девушки (помнится, звали ее Татьяна).— Молоко хоть и кислое, но жирное, вкусное, как сметана.

Поев, я сказала:

— Может, я пойду пошцу Юру?

Неожиданно Татьяна ответила с откровенной злостью:

— Успеешь еще, наглядишься. Сядь-ка, я поговорить с тобой хочу.

Я села, не понимая, о чем мы, незнакомые женщины, можем разговаривать. Но сердце мое уже сжалось от предчувствия беды.

— Моя дочь любит Юрку, вон извелась вся, ни кожи, ни рожи. Она у меня одна, и я любой грех на себя возьму, чтобы сделать ее счастливой, тем более такого, как Юрка, она вряд ли еще встретит. У нас здешние одни алкаши.

— У меня ребенок! — не своим голосом крикнула я.— Что вы ерунду какую-то несете! Где мой муж?

— Заткнись! — рявкнула в ответ Татьяна.— Ты, гляжу, не поняла. Не позволю помешать Райкиному счастью! Юра все равно будет с ней. В таких делах мое слово закон. Если ты его сегодня и увезешь, то он все равно сбежит от тебя, как от бешеной собаки. Я тебя на кислое подделала. Ты его сама выживешь, и он к нам вернется.

— Вы не поверите, но в этот момент я даже не сомневалась, что именно так все и будет. Я повернулась к девушке, но она демонстративно встала и сладко потянулась, как будто только что проснулась. Личико у нее было абсолютно безмятежным, слезы мои она близко к сердцу явно не приняла. Видно было, что у них с матерью давно уже все решено — только и ждали, чтобы накормить меня кислым молоком и рассорить с Юрой.

Я вышла из дома и стала поджидать мужа. И вот я его увидела. Мы обнялись, поцеловались — и тут я заметила, что он неловко косится на окна дома, где жил. В проеме стояла Рая, дочь Татьяны. Вцепившись в руку мужа, я сказала, что у нас родился сын, а он даже не ответил на телеграмму. Юра стал уверять меня, что не получал никакой телеграммы.

— Немедленно едем домой. Там ребенок, там у тебя мать больная,— плакала я.

Когда мы вошли в дом, чтобы собраться, у мужа было пунцовое лицо, он нервничал и не смотрел на хозяек. Вслед нам сказали:

— Юра, мы тебя ждем.

С этого дня со мной стало происходить нечто необъяснимое. Я была всем недовольна и едва удерживалась от скандалов. А потом и удерживаться не смогла. Вы бы только знали, какие я закатывала истерики! По пять раз на день швыряла чемоданы Юры, крича, что видеть его не желаю. Сперва он терпел, уговаривал, даже шутить пытался, и я успокаивалась, но ненадолго — через несколько минут опять начинала кричать.

Юра спрашивал:

— Ну что с тобой? Почему у тебя опять кислое выражение лица, чем ты снова недовольна, скажи? В душе я понимала, что разрушаю нашу семью, но не могла справиться с собой.

Однажды, когда я снова выбросила его чемоданы, он взял их и ушел. Сперва я думала, что он вернется, а через несколько дней, так и не дождавшись мужа, пошла к его матери, надеясь, что Юра у нее. Но Юрина мать сказала, что он уехал к той девушке, потому что сил его больше нет видеть вечно недовольную, кислую физиономию и слышать площадную брань.

Прочитав объявление в газете, я пошла к гадалке, так как сильно скучала по мужу. Гадалка мне сказала:

— Его забрали. Вам подделано на кислом молоке.

Отделывать она отказалась, но посоветовала купить вашу книгу. Научите меня, Наталья Ивановна, как снять эту порчу. Я не хочу ходить вечно раздраженной, ведь я не такая на самом деле. Не хочу, чтобы мой ребенок видел свою мать злой. С уважением, Кудрина Л. С.»

Исправляют это так. В полнолуние две кровные женщины (например, сестры) должны взяться за коромысло с обеих сторон и поднять его как можно выше над землей. Испорченному на кислом молоке предлагают пройтись задом под коромыслом, обходя сперва одну женщину, а потом другую, говоря при этом:

Коромысло-дуга, ты не для кислого молока,
А для чистой воды.
Так и я замешена не на кислом молоке,
А на чистой воде и чистой крови.
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Аминь.

После снятия порчи нельзя целый год пить кислое молоко.

Читать дальше