Порча на домотканую дорожку.



Из письма: «...В селе нашем жила баба Катя. Прошел слух, что сын забирает ее в город, а дом собирается продать. Вот и пошла я к бабе Кате узнать, сколько она за дом просит. (Сестра моя давно хотела из Казахстана к нам перебраться.) Баба Катя сказала мне, что дом она уже продала и через пару дней съезжать будет. Я пожелала ей хорошей жизни в городе и хотела уйти, но тут она говорит:

— Люся, выручи меня, невестка не хочет, чтобы я с собой собаку взяла, не любит она собак, а новые хозяева дома свою собаку сюда привезут. Вот и некуда мне Полкана девать, а я его жалею, пятнадцать лет он у меня прожил.

В общем, я согласилась забрать ее Полкана.

Перед отъездом баба Катя сказала мне:

— Люся, хочу я тебя отблагодарить, возьми вот домотканую дорожку. Если захочешь кого наказать или отвадить от дома недоброго человека, постели эту дорожку у порога, встань на нее, перекрестись и назови имя своего обидчика. Дорожка моя заговоренная, когда я ее ткала, специальные молитвы читала. Не бойся, молитвы эти от рати святых защитников.

Уехала баба Катя, а ее дорожка и Полкан у меня остались. Вспомнила я о подарке в первый раз, когда моя дочь из города прикатила с синяками и с внучкой на руках. Плачет, боится, что зять за ними заявится. Достала я дорожку, постелила, перекрестилась и называю имя зятя. И что вы думаете? Приехать-то он приехал, да в дом не вошел, поорал во дворе и доорался: увезли его на «скорой» с приступом. А дочь понять не может: как это он за двести километров приехал, а в дом не вошел? Потом она не выдержала и стала навещать его в больнице. Муж ведь, отец ребенка, жалко его».

Письмо второе: «...Поругалась я со свекровкой, надоело мне слушать ее упреки: мол, сыночка ее я работой замордовала, а сама специально кучу детей нарожала, чтобы дома сидеть. Вроде я без участия ее сына детей на свет рожаю! Зло меня взяло, вот я ей все высказала. А утром у порога нашла домотканый кружок: яркий, красивый из цветных полосочек. Мне бы его сжечь, а я постелила и с того дня болею. Ни рук, ни ног не чую. Возили меня к лекарке в Кулунду, а она меня спрашивает:

— Ты случайно тканый половик у порога не находила? Вижу я, что через него у тебя вся болезнь. Попортили тебя, но я этого снять не сумею.

И дала мне вашу книгу, Наталья Ивановна. Вот я вам все честно и написала. Научите меня, как снять с себя эту порчу. С уважением, Майя Воронина».

Письмо третье: «...То, что произошло со мной, похоже на фильм ужасов. Конечно, я была виновата, да и мой любимый тоже. Но разве можно так мстить? Однажды пришла ко мне подруга и говорит:

— Света, мы с Вовкой поссорились, зайди к нему под каким-нибудь предлогом и спроси между прочим обо мне. Может, он скажет что. И вообще, уговори его ко мне вернуться. Только не говори, что я сама тебя об этом просила. Ты, Света, если захочешь, хоть кого уговоришь, сходи, пожалуйста.

Я собралась и пошла.

Долго мы с Вовкой разговаривали, а закончилось все тем, что я у него осталась. Утром я поняла, что мы созданы друг для друга. Да и Володя то же самое сказал. Ленке я наврала, что Володи не было дома. Вот так и начался наш роман. Перед свадьбой ко мне пришла мать Лены и сказала, что Лена ждет ребенка. Но я ответила, что Володю люблю и никому его не отдам. Тогда мать Лены бросила зло:

— Пусть он не достанется никому! Совратил девчонку, подлец, и бросил с пузом!

Когда мы выходили из подъезда, чтобы ехать в загс, Ленкина мать бросила нам под ноги домотканый кружок. По дороге нашу машину занесло, и Володя умер от черепно-мозговой травмы».

Раньше так порчу делали часто, а сейчас нет Наверное, потому, что домотканые дорожки давно вышли из моды. И все же остались «умелицы», подкидывающие в дом вывязанную порчу. Бабушка научила меня снятию такой порчи. Охотно поделюсь с вами своими знаниями.

Идет во поле старец,
В руках у него ларец,
В ларце ладан иерусалимский.
Увидал старец девицу,
У нее нет глаз, щеки бледные, зубы медные.
Подошел старец: «Здравствуй, девица,
Я не девица, а дьявола сестрица».
Иди себе, старец, не мешай,
Я не просто сижу, я «вязанную» вяжу,
Буду кости ломать, буду кровь проливать».
Запрещаю я, Серафим Саровский, порчу вязать,
Кровь проливать, кости ломать.
Ладаном иерусалимским,
Крестом Господним,
Отцом и Сыном и Святым Духом.
Ныне, присно и во веки веков. Аминь.

Читают на воду и умываются этой водой по очереди все члены семьи, начиная с младшего, так, чтобы воды только-только хватило на каждого. Умываются после восхода солнца. Подкинутый вязаный половичок сжигают в поле.

Читать дальше